Про красных Зорюшек да ясных Месяцев ... только

______________________________________________________________________________________________________________________________________________________

! Данный пост публикуется в рамках  "Специальных Личных Отношений" к автору размещённого материала и его информационного наполнения.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________

Мне нельзя ходить в эту сторону...
Там дремучий лес да бурьян,
Там летят - кружат птицы - вороны
Над иссохшим тленом полян,
Над болотами, гнилью сытыми,
Где осок ледяная сталь...

Там, за ними – ветрам открытая –
Золотая, как солнце, даль.
Там сверкает счастье алмазами –
Чистый свет его не избыть...
Мне дорога туда заказана.
Мне в ту сторону не ходить.

                                                Мне нельзя ходить в эту сторону...
                                                           Автор: Елена Зернова

Глава 8 (Фрагмент)

Пока хохотали да закусывали (понятное дело, сухим пайком), противник далеко оторвался.

Драпанул, проще говоря, от шумного берега, от звонких баб да невидимых мужиков, укрылся в лесах, затаился и — как не было.

Это Васкову не нравилось.

Опыт он имел — не только боевой, но и охотничий — и понимал, что врага да медведя с глазу спускать не годится.

Леший его ведает, что он там ещё напридумает, куда рванется, где оставит секреты.

Тут же выходило прямо как на плохой охоте, когда не поймёшь, кто за кем охотится: медведь за тобой или ты за медведем.

И чтобы такого не случилось, старшина девчат на берегу оставил, а сам с Осяниной произвёл поиск.

— Держи за мной, Маргарита. Я стал — ты стала, я лёг — ты легла. С немцем в хованки играть — почти как со смертью, так что в ухи вся влезь. В ухи да в глаза.

Сам он впереди держался.

От куста к кусту, от скалы к скале.

До боли вперёд всматривался, ухом к земле приникал, воздух нюхал — весь был взведённый, как граната.

Высмотрев всё и до звона наслушавшись, чуть рукой шевелил — и Осянина тут же к нему подбиралась.

Молча вдвоём слушали, не хрустнет ли где валежник, не заблажит ли дура - сорока, и опять старшина, пригнувшись, тенью скользил вперёд, в следующее укрытие, а Рита оставалась на месте, слушая за двоих.

Так прошли они гряду, выбрались на основную позицию, а потом — в соснячок, по которому Бричкина утром, немцев обойдя, к лесу вышла.

Всё было пока тихо и мирно, словно не существовало в природе никаких диверсантов, но Федот Евграфыч не позволял думать об этом ни себе, ни младшему сержанту.

За соснячком лежал мшистый, весь в валунах пологий берег Легонтова озера.

Бор начинался отступя от него, на взгорбке, и к нему вёл корявый березняк да редкие хороводы приземистых ёлок.

Здесь старшина задержался: биноклем кустарник обшаривал, слушал, а потом, привстав, долго нюхал слабый ветерок, что сползал по откосу к озерной глади. Рита, не шевелясь, покорно лежала рядом, с досадой чувствуя, как медленно намокает на мху одежда.

— Чуешь? — тихо спросил Васков и посмеялся словно про себя: — Подвела немца культура: кофею захотел.
— Почему так думаете?
— Дымком тянет, значит, завтракать уселись. Только все ли шестнадцать?…

Подумав, он аккуратно прислонил к сосёнке винтовку, подтянул ремень туже некуда, присел:

— Подсчитать их придётся, Маргарита, не отбился ли кто. Слушай вот что. Ежели стрельба поднимется — уходи немедля, в ту же секунду уходи. Забирай девчат и топайте прямиком на восток, аж до канала. Там насчёт немца доложишь, хотя, мыслю я, знать они об этом уже будут, потому как Лизавета Бричкина вот - вот должна до разъезда добежать. Всё поняла?
— Нет, — сказала Рита. — А вы?
— Ты это, Осянина, брось, — строго сказал старшина. — Мы тут не по грибы - ягоды ходим. Уж ежели обнаружат меня, стало быть, живым не выпустят, в том не сомневайся. И потому сразу же уходи. Ясен приказ?

Рита промолчала.

— Что отвечать должна, Осянина?
— Ясен — должна отвечать.

Старшина усмехнулся и, пригнувшись, побежал к ближайшему валуну.

Рита всё время смотрела ему вслед, но так и не заметила, когда он исчез: словно раствопился вдруг среди серых замшелых валунов.

Юбка и рукава гимнастёрки промокли насквозь; она отползла назад и села на камень, вслушиваясь в мирный шум леса.

Ждала она почти спокойно, твёрдо веря, что ничего не может случиться.

Всё её воспитание было направлено к тому, чтобы ждать только счастливых концов: сомнение в удаче для её поколения равнялось почти предательству.

Ей случалось, конечно, ощущать и страх и неуверенность, но внутреннее убеждение в благополучном исходе было всегда сильнее реальных обстоятельств.

Но как Рита ни прислушивалась, как ни ожидала, Федот Евграфыч появился неожиданно и беззвучно: чуть дрогнули сосновые лапы.

Молча взял винтовку, кивнул ей, нырнул в чащу.

Остановился уже в скалах.

— Плохой ты боец, товарищ Осянина. Никудышный боец. Говорил он не зло, а озабоченно, и Рита улыбнулась:
— Почему?
— Растопырилась на пеньке, что семейная тетёрка. А приказано было лежать.

— Мокро там очень, Федот Евграфыч.
— Мокро… — недовольно повторил старшина. — Твоё счастье, что кофей они пьют, а то бы враз концы навели.
— Значит, угадали?…

— Я не ворожея, Осянина, Десять человек пищу принимают — видал их. Двое — в секрете: тоже видал. Остальные, полагать надо, службу с других концов несут. Устроились вроде надолго: носки у костра сушат. Так что самое время нам расположение менять. Я тут по камням полазаю, огляжусь, а ты, Маргарита, дуй за бойцами. И скрытно — сюда. И чтоб смеху ни - ни!

— Я понимаю.
— Да, там я махорку свою сушить выложил: захвати, будь другом. И вещички само собой.
— Захвачу, Федот Евграфыч.

                                                                                                               — из повести Бориса Васильева - «А зори здесь тихие…»

( кадр из фильма «А зори здесь тихие» 1972 )