На будущей станции "Бебамемаво"

Славная осень! Морозные ночи,
Ясные, тихие дни…
Нет безобразья в природе! И кочи,
И моховые болота, и пни —

Всё хорошо под сиянием лунным,
Всюду родимую Русь узнаю…
Быстро лечу я по рельсам чугунным,
Думаю думу свою…

                                                                 «Железная дорога» (отрывок)
                                                           Автор: Николай Алексеевич Некрасов

Глава V. (Фрагмент )

— Вы из России? — спрашивает он меня.
— Из России.

— Ни разу не был. У нас тут, кто в Томск съездил, тот уж и нос дерёт, словно весь свет объездил. А вот скоро, пишут в газетах, к нам железную дорогу проведут. Скажите, господин, как же это так? Машина паром действует — это я хорошо понимаю. Ну, а если, положим, ей надо через деревню проходить, ведь она избы сломает и людей подавит!

Я ему объясняю, а он внимательно слушает и говорит: «Ишь ты!»

Из разговора узнаю, что этот жирный человек бывал и в Томске, и в Иркутске, и в Ирбите, что он, будучи уже женатым, выучился самоучкой читать и писать.

На хозяина, который бывал только в Томске, он смотрит снисходительно, слушает его неохотно.

Когда ему что - нибудь предлагают или подают, он вежливо говорит: «Не беспокойтесь».

Хозяин и гость садятся пить чай.

Молодая бабёнка, жена хозяйского сына, подаёт им чай на подносе и низко кланяется, они берут чашки и молча пьют.

В стороне, около печки, кипит самовар.

Я опять лезу на гору из пуховиков и подушек, лежу и читаю, потом спускаюсь вниз и пишу; проходит много времени, очень много, а бабёнка всё ещё кланяется, и хозяин с гостем всё ещё пьют чай.

— Бе - ба! — кричит в сенях дурачок. — Ме - ма!

А лодки нет!

На дворе темнеет, и в горнице зажигают сальную свечу.

Пётр Петрович долго расспрашивает меня о том, куда и зачем я еду, будет ли война, сколько стоит мой револьвер, но уж и ему надоело говорить; сидит он молча за столом, подпёр щёки кулаками и задумался.

На свечке нагорел фитиль.

Отворяется бесшумно дверь, входит дурачок и садится на сундук; он оголил себе руки до плеч, а руки у него худые, тонкие, как палочки.

Сел и уставился на свечку.

— Ступай отсюда, ступай! — говорит хозяин.
— Ме - ма! — мычит он и, согнувшись, выходит в сени. — Бе - ба!

Дождь стучит в окна.

Хозяин и гость садятся есть утячью похлёбку; есть им обоим не хочется, и едят они только так, от скуки…

Потом бабёнка постилает на полу пуховики и подушки; хозяин и гость раздеваются и ложатся рядом.

                                                                                                                      — из путевых очерков Антона Павловича Чехова - «Из Сибири»